В кабинете у гештальт-терапевта

Мне было трудно обратиться к психологу, потому что я не знала, что же будет происходить за дверью его кабинета. Я ломала голову и предполагала варианты. Например, такой: я расскажу о своих проблемах, а психолог расскажет, как правильно поступить, чтобы ситуацию разрешить. Я долго сомневалась, пыталась найти выход из сложной жизненной ситуации самостоятельно, рассматривая поход к психотерапевту как некое личное поражение, и вот все-таки сдалась. Прихожу на консультацию к гештальт-терапевту уже с чувством облегчения и настороженности одновременно, ведь скоро мне дадут долгожданный рецепт избавления от проблем, но все-таки не хотелось бы, чтобы навязывали что-то неприемлемое и не нарушили мой хрупкий внутренний мир.

И тут происходит следующее: я с упоением излагаю суть своей проблемы, стремясь, чтобы психотерапевт все точно понял и как следует вник в суть ситуации, а он вдруг меня перебивает и говорит: «Что происходит с вашим телом сейчас?» Я сбит с толку и озадачен: причем тут мое тело, когда я говорю о том, как влияние бабушки испортило жизнь моему ребенку. Спрашиваю: «Что?» Психотерапевт доброжелательно и уверенно повторяет: «Какие у вас ощущения сейчас в теле? Легкость, тяжесть, где-то напряжение, покалывание?» Я прислушиваюсь к своим ощущениям, исследуя свое тело, и замечаю, что мне как будто в горле что-то мешает. Говорю об этом терапевту: «В горле что-то. Вызывает дискомфорт». «А на что это похоже? Опишите, как это вызывает дискомфорт». «Ну, давит как будто». «Как давит? Вот, возьмите этого мишку, подавите. Покажите, как давит». Я давлю. Одновременно удивляюсь происходящему, но захвачен этим, так как чувствую, что со мной происходит что-то удивительное, но еще не понимаю, что именно. Терапевт говорит: «Побудьте тем, что давит вас. Что это или кто? Что бы оно сказало, если бы могло говорить? Что оно чувствует? Просто ваши фантазии, воспоминания. Что приходит в голову». Я вхожу в роль и во вкус. «Замолчи и не смей мне перечить. Вот что оно говорит. Я чувствую превосходство, власть. От того, что могу придушить, но не задушить полностью». «Какие-то есть ассоциации, фантазии у вас? Как это про вас, про вашу жизнь? Кто или что так держит вас за горло? Чьи это слова «Замолчи и не смей мне перечить?»» Я концентрируюсь на своих ощущениях и вдруг осознаю: «Это слова моей мамы. Она так мне часто в детстве говорила». И я углубляюсь в понимание того, что и сейчас, будучи взрослым человеком, я позволяю матери держать меня за горло и не смею выражать свое мнение, свои чувства, и всякий раз, когда я была недовольна ее поведением по отношению к моему сыну, я не могла ничего сказать, мои тщетные попытки сопротивляться как-то гасли, не успев набрать нужных оборотов. После этого осознавания в теле появились новые ощущения, я почувствовала приток энергии, бурю чувств. Мы работали над осознаванием этих чувств, их выражением. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее и ярче становилось чувствование и понимание самого себя.

Покидая кабинет гештальт-терапевта, я испытывала сложные чувства: удивление от неожиданности; легкое разочарование, ведь я не получила готового рецепта; необычное облегчение и удовлетворение от «найденных» в себе и выраженных чувств; и колоссальное удовольствие от произошедших осознаваний и в связи с этим улучшения понимания самой себя. Я шла и думала: так вот, оказывается, как работает гештальт-терапевт; не дает интерпретаций и советов, а направляет внимание человека таким образом, чтобы он сам осознал, что происходит с его жизнью, как он создает эту жизнь и как он может совершить необходимые изменения. Воспринимая «Я» человека в единстве всех его разнообразных проявлений, гештальт-терапевт помогает через реакции тела, интонации, дыхание, тембр голоса, сны, рисунки, расстановки игрушек, фантазии, драматические «постановки» и огромное множество других способов выражения человека сделать процесс жизни более осознанным, и тем самым увидеть для себя бескрайнее многообразие выборов. 

В процессе осознавания своей жизни, становится более выраженным чувство личной ответственности. И тогда ощущение жизни становится более полным, ярким, а чувство того, что человек сам творец своей судьбы, становится не бренчащим лозунгом, а личным убеждением и руководством к действию.